Касымжомарт. Имя одно, а судьбы разные

В феврале 2026 года СМУС Алматинской области вынес приговор Касымжомарту Серику. Его признали виновным в убийстве сотрудника ломбарда Барлыхана Байтанова, совершённом в 2024 году, и назначил 22 года лишения свободы. Однако, сторона защиты настаивает на полной невиновности Касымжомарта С. ввиду его непричастности  к совершению преступления подав жалобу в апелляционную инстанцию.

Есть уголовные дела, после которых остаётся какой-то привкус, а точнее тяжёлое чувство внутренней несправедливости. Потому что чем глубже углубляешься в материалы и разбираешься  в том, что было установлено на судебном заседании, тем сильнее понимаешь: перед нами не история о безупречно доказанной вине. Это история о том, как человек  стал жертвой обвинительной машины. И это вместо  поиска истины.

История Касымжомарта Серика не просто одно уголовное дело. Это история о том, как в деле об убийстве в зале суда вскрылись новые обстоятельства, которые должны были расшатать всё обвинение и повлечь за собой оправдание невиновного человека. Однако этого не произошло.

Но как все-таки невиновный человек, непричастный к данному преступлению, оказался обвинён в убийстве и был осужден на 22 года? 

Надежда умирает под следствием?

Осенью прошлого года казахстанские СМИ сообщили, что суд присяжных начал рассмотрение уголовного дела о жестоком убийстве в 2024 году сотрудника ломбарда в Алматинской области Барлыхана Байтанова. Пятидесятиоднолетнего оценщика ломбарда «АдбиКМ» задушили, а тело спрятали на пустыре, чтобы завладеть ключами от ломбарда. Но ломбард ограбить не удалось. Через некоторое время полицейские отчитались об успешном завершении расследования, а на скамье подсудимых оказались сразу четверо подозреваемых.

Казалось бы, дело раскрыто, виновные в убийстве – рецидивисты -  найдены и преданы суду. Однако, в нашумевшем уголовном деле не все так однозначно, уверена адвокат Т.Э. представляющая интересы подсудимого Касымжомарта Серика.

- Один из обвиненных, мой подзащитный Касымжомарт С. не знал жертву преступления, не присутствовал на месте убийства, соответственно, не участвовал  в расправе над  Барлыханом Байтановым, - сообщила нашему изданию адвокат Т.Э. -  У него есть алиби,  и распечатка, биллинг его мобильного телефона  подтверждает это, тем не менее, следствие сделало из него  одного из организаторов убийства, который якобы душил жертву в салоне автомобиля, а потом закопал тело в заброшенном месте.

В ходе главного судебного разбирательства было установлено, что Касымжомарт С. никогда не слышал о потерпевшем, не был с ним знаком и не имел с ним никаких контактов. Не было установлено ни устойчивой связи, ни понятного мотива, ни естественной цепочки взаимоотношений, которая обычно лежит в основе подобных дел.

 Для обычного читателя об этом нужно сказать прямо. В делах об убийстве всегда ищут причинно-следственную связь: кто с кем был знаком, кто кому звонил, кто с кем встречался, кто с кем конфликтовал, кто где пересекался. Здесь такой связи не просматривается. А если её нет, обвинение обязано предъявить бесспорную систему доказательств. Но ее в этом деле не видно.

Одно из самых тяжёлых обстоятельств вскрылось уже в самом начале. В судебном заседании была исследована видеозапись задержания и первичного допроса Касымжомарта С. Из этой видеозаписи следовало главное: права ему не были разъяснены надлежащим образом. Человеку должны ясно объяснить, что он имеет право молчать, не обязан свидетельствовать против себя и имеет право на защиту. Но в суде было видно, что этого сделано не было. Это было настолько очевидно, что председательствующий судья Ержан Жанузаков сделал замечание государственному обвинителю. Позже в судебном заседании был допрошен и следователь СО Карасайского РУП Д. Азизов, который проводил первичный допрос. И в ходе этого допроса следователь фактически подтвердил: да, права не были разъяснены так, как этого требует закон.

Дальше была предпринята привычная попытка «спрятаться» за формальность: в протоколе стоит подпись. Но подпись в протоколе - это не разъяснение прав. Подпись не означает, что человек понял свои гарантии. Подпись не означает, что он реально осознал право молчать и не оговаривать себя. Если суд увидел на видеозаписи, что права не разъяснены, если судья сделал замечание, если следователь это фактически признал, то всё дальнейшее уже несёт на себе тяжёлую тень незаконности.

Раскритиковав позицию прокурора, судья Ержан Жанузаков справедливо огласил, что одно только наличие стандартной записи в протоколе не подтверждает фактического разъяснения прав, что это грубейшее нарушение требований УПК РК уже влечет прекращение уголовного дела и признания незаконными следственные действия в отношении задержанного Касымжомарта С. 

- Тем самым суд фактически установил грубое нарушение требований УПК, нарушения  фундаментального процессуального требования, однако не сделал из этого надлежащих правовых выводов: не признал соответствующие показания задержанного Касымжомарт С. недопустимыми доказательствами и не поставил вопрос о прекращении уголовного преследования в связи с недопустимостью ключевых доказательств обвинения, не дал правовую оценку, и не отразил в приговоре, - считает его адвокат Т.Э. - Такое нарушение затрагивает существо права на защиту и влечёт признания недопустимым полученных показаний, которые не могут лежать в основе обвинительного приговора.

Несмотря на то, что суд сам констатировал указанное нарушение, он не применил последствия недопустимости доказательств, чем грубо нарушил требования уголовно‑процессуального закона и принцип справедливого суда. Родственники осужденного также заявили суду, что следствием не изъяты записи с камер наружного наблюдения. Не восстановлена полная и объективная картина происходившего. Не представлены подлинные биллинги операторов в том виде, в котором они должны существовать. Нет чистой детализации, которая бы, безусловно, подтверждала обвинение. Нет той прозрачной цифровой линии, после которой у общества не оставалось бы вопросов.

 Иными словами, нет того набора объективных доказательств, который обязан быть в деле такой тяжести. Зато есть таблицы. Есть предположения. Есть процессуальные нарушения. Есть давление. Есть внутренние противоречия. И есть человек, который остаётся внутри этой конструкции, хотя слишком многое говорит о том, что система должна была не удерживать обвинение, а остановиться и спросить себя: а всё ли здесь вообще проверено так, как требует уголовный процессуальный закон?

- И после всего этого обществу предлагается считать, что вина доказана? Нет. Это не похоже на доказанную вину. Это похоже на обвинительную конструкцию, которую пытались удержать даже тогда, когда её основания начали рассыпаться прямо в судебном заседании, - считает защитник Т.Э.

  Как следует из материалов уголовного дела, главным свидетельством вины Касымжомарта С. стали лишь показания основного подозреваемого в убийстве, ранее судимого Галымжана Мутаева, также осужденного судом на 22 года лишения свободы.  Других неопровержимых доказательств вины  Касымжомарта С. в деле просто нет.

   -  Обвинение было основано лишь на огульных показаниях подсудимого Галымжана Мутаева, который не спит ночами, так как ему  снится потерпевший Барлыхан Байтанов! – поделилась своими выводами М.К. являющейся сестрой Касымжомарта С. – Мой брат при задержании подвергся бесчеловечным моральным и физическим пыткам, давлению, шантажу и угрозам. Полицейские  в Алматинской области избивали  его часами, не давали ему адвоката, не сообщили нам, родственникам, сразу место нахождения Серика. Следствие открыто принуждало его дать показания против себя в преступлении, к которому мой брат не имеет отношения. Он вообще не знал и не был знаком с потерпевшим, о месте и времени совершенного преступления он не знал.

 М.К. уверена, что пока более восьми месяцев  шло следствие об убийстве сотрудника ломбарда, следственные действия с ее братом не велись, очные ставки велись лишь в присутствии госадвокатов, допрос свидетелей и соседей Касымжомарта С. следствием осуществлен не был.  «Не проведён следственный эксперимент, который показал бы, возможно ли физически совершить описанное удушение в реальных условиях автомобиля, каковы траектории движения, следы борьбы и т.д. Предварительный сговор Касымжомарта С. с рецидивистами не доказан. Не  были изъяты записи с камер наружного наблюдения, доказывающие, что Касымжомарт С. из дома не выезжал, был в кругу семьи, а все ходатайства адвоката Т.Э. следствием игнорировались», - перечисляет  она.

При очной ставке между Касымжомарт С. с  другим подозреваемым  Колдасбаем Абиловым, последний подтвердил, что с Касымжомартом С. ранее не были знакомы и впервые увидели друг друга лишь на очной ставке в полиции.

В материалах дела также отражены результаты судебно-психологического и психиатрического исследования, проведенный в июне 2025 года в СИЗО г. Талдыкорган, психиатром – Сергеем Молчановым. В них зафиксированы сильный стресс, тревожность, внутреннее напряжение, нарушения сна, психоэмоциональное истощение и травматическое воздействие Касымжомарта С. Так, независимым экспертом Молчановым С. со слов обследуемого Қасымжомарта Серика указано, его доставили в Управление полиции г. Каскелен, в кабинет на первом этаже. По словам Серика, заместитель по следствию УП Карасайского района по имени Адиль, оперативный сотрудник по имени Думан, а также другие сотрудники полиции примерно до 06:00 ч. утра 09.11.2024г. избивали его во время допроса, добиваясь от меня признательных показаний в убийстве и ограблении, о котором он узнал только во время этого допроса.

«Сначала меня поставили лицом к стене «на растяжку» примерно на 15 минут, и каждый сотрудник полиции, проходя мимо, оскорблял и избивал меня. Били по ногам, по затылку. Я слышал их реплики: «Вот он, который убил». Далее один из сотрудников развернул меня лицом к себе и, показывая на экране смартфона фотографию незнакомого мне мужчины, начал говорить: «Ты зачем убил моего брата? За что убил?», я отвечал, что вообще не знаю этого человека. После этого сотрудники полиции начали меня жестоко избивать руками и ногами по различным частям тела, сопровождая это нецензурными оскорблениями в мой адрес и вопросами касательно убийства неизвестного мне лица. Так называемый допрос проходил без видеофиксации, возможности позвонить родным, участия адвоката, пусть даже государственного. Били кулаками и ногами по всем частям тела, сбивали с ног, с размаху ударяли об стены и пол. Специально сильно затянули наручники на моих запястьях, чтобы я испытывал сильную боль. От этого кисти рук распухли и начали сильно болеть, а когда я попросил ослабить давление, сотрудник полиции по имени Думан специально наступил ногой на наручник и до «хруста» в костях ещё больше его затянул. Всё это сопровождалось постоянными нецензурными выражениями в мой адрес», - так Серик Касымжомарт рассказывал независимому эксперту.

В заключении независимого эксперта указано, что клиническая картина обследуемого Қасымжомарта Серика 18.06.1979 г.р. свидетельствует о том, что обвинение в применении физического и психологического давления, жестокого и унижающего человеческое достоинство обращения по отношению к нему со стороны сотрудников МВД, не было ложным. Исходя из этого, Қасымжомарту Серику были причинены психические страдания в результате применения к нему физического и психологического давления, жестокого и унижающее человеческое достоинство обращения во время его допросов сотрудниками полиции МВД РК 8-10 ноября 2024 года.

По словам самого Касымжомарта С., после задержания на него оказывалось давление. Он утверждает, что сотрудники правоохранительных органов проявляли особый интерес к его фамилии. «Оперативный сотрудник спрашивал: «Как твоя фамилия?». Я отвечал: «Касымжомарт». «Так ты Токаев! Родственник!», - кричал он и с удвоенной силой пинал меня в грудную клетку», - говорится в его показаниях.

Это не описание нормальной процессуальной обстановки. Это описание человека, который пережил давление. И в таких условиях любые слова, реакции, подписи и показания уже нельзя автоматически считать свободными, спокойными и добровольными. Нельзя сначала поставить человека в ситуацию неразъяснённых прав и тяжёлого психологического воздействия, а потом ссылаться на результаты этой ситуации как на безупречно законно полученные доказательства.

Но даже под этим давлением он не смог оговорить себя, уверена сестра подсудимого. Вот то, что особенно трудно объяснить обвинению. Несмотря на давление и тяжёлое психоэмоциональное состояние, Касымжомарт С. не дал полноценного самооговора. Он не смог правдоподобно воспроизвести версию преступления так, как это делает человек, реально знающий обстоятельства убийства. Причина проста – он не просто не был знаком с потерпевшим, они никогда не пересекались, он не владел фактической картиной преступления и не мог убедительно рассказать о том, чего не было в его жизни. Человека можно запугать, можно сломать, можно заставить подписать бумагу. Но невозможно заставить его убедительно прожить чужое преступление как своё, если он к нему не имеет отношения. 

Был бы человек, а биллинг найдется

Другая линия этого дела не менее тревожна. Речь идёт о так называемых биллингах и цифровых данных, на которых фактически построено всё обвинение в отношении Касымжомарта С.

К огда оператор связи предоставляет данные, каждый оператор делает это отдельно. Если это Kcell - значит, есть официальный пакет Kcell. Если это Tele2 - свой пакет Tele2. Если это Beeline - свой пакет Beeline. Это должны быть официальные материалы: распечатки в надлежащем PDF (не редактируемом) формате, сопроводительные письма, подписи, печати, запечатанный пакет, электронный носитель или диск, который вскрывается в суде. Именно так гарантируется, что в данные не внесены изменения, что никто ничего не переставил, не убрал и не подогнал. Но в ходе судебного разбирательства исследовались не такие отдельные официальные пакеты от каждого оператора, а сводные таблицы и Excel-файлы неизвестного происхождения, в которых были объединены сразу данные Kcell, Tele2 и Beeline в отношении Касымжомарта С. Такого официального документа не бывает. Операторы не создают общий биллинг «на всех сразу». Они не выпускают единую таблицу, в которой разные компании слиты в один удобный для обвинения файл. Такой документ не делает оператор.

 - Кто именно сделал эту сводку? Когда? На основании каких первичных файлов? В полном ли объёме были взяты данные? Что было исключено? Что было добавлено? Была ли эта таблица кем-то обработана вручную? На эти вопросы ни у следствия, ни у обвинения нет ясного ответа. И если в деле об убийстве в основу обвинения кладётся не официальный первичный документ оператора, а чья-то сводная Excel-таблица, это уже не просто слабость. Это угроза самому смыслу доказательства, - считают родственники подсудимого Касымжомарта С. - Excel - это рабочий инструмент. Но Excel не является доказательством сам по себе. Таблица не становится истиной только потому, что в ней стоят цифры. Сводный файл неизвестного происхождения не заменяет подлинные первичные документы операторов связи. Когда государство просит суд и общество поверить не первоисточнику, а чужой обработанной таблице, возникает прямой и тяжёлый вопрос о фальсификации доказательств.

 - Даже если на минуту забыть о происхождении этих таблиц, их содержание оставляет еще больше вопросов. Судите сами, в файле есть моменты, где Касымжомарт С. якобы перемещается со скоростью 200–300 км/ч. Это физически невозможно в городских условиях и на трассе (особенно учитывая пробки). Например, 2 октября в 09:17 за 16 секунд мой подзащитный «пролетел» почти 1 км (скорость 209 км/ч), 6 октября в 21:02: за полторы минуты преодолел почти 6 км (между с. Жанатурмыс и с. Иргели) скорость - 215 км/ч., 6 октября в 21:22 в районе кафе «Султан» (Каскелен) за 56 секунд переместился на 4.7 км. Это скорость 300 км/ч!

Согласно этим данным  Касымжомарт С. передвигался со скоростью болида Формулы-1 (300 км/ч) по Каскелену. Если биллинг ошибается в координатах на 5 километров за одну минуту здесь, то как мы можем верить, что в другой момент он точно показывает нахождение Серика рядом с другими обвиняемыми? Погрешность системы - километры, а не метры», - задается вопросами его адвокат.

Из представленных материалов следовало невозможное, биолокация Касымжомарта С., т.е  ситуация, где он как человек оказывался в двух разных местах в одно и то же время. Касымжомарт С. как человек физически не мог одновременно находиться в двух местах. Значит, перед нами либо грубая ошибка, либо искажение, либо материал, который вообще нельзя использовать как надёжное доказательство виновности. Но вместо того, чтобы признать такую таблицу непригодной, суд положил ее в основу обвинительной конструкции.

Возникает вопрос – какую цель преследовал государственный обвинитель предоставив суду данный «самодельный» биллинг, что явилось, единственным обстоятельством инкриминируемый Касыжомарту С, подставив под сомнение слова свидетелей об алиби.

Согласно приговору, Касымжомарт С., Мутаев Г. и Абилов К. на разных автомобилях (Chevrolet Nexia и Volkswagen Polo), перемещаются между Алматы, селом Жибек Жолы, местом убийства и местом сокрытия тела.

 При этом, судом не установлен реальный маршрут и время в пути между Алматы, селом Жибек Жолы, местом убийства и местом сокрытия тела, где логистика поездок автомобилей Chevrolet Nexia и Volkswagen Polo на которых перемещались Касымжомарт С., Мутаев Г. и Абилов К. содержит «провалы» по времени, противоречат объективным данным связи и показаниям самого Касымжомарта С., т.к. в рамках дела следователь посчитал не существенным через биллинг поминутно восстановить картину событий, а также зафиксировать все входящие и исходящие звонки и SMS между рецидивистами Мутаева Г. и Абилова К.    

Процесс пошел, но лед не тронулся

На этом фоне в деле фигурирует ещё одно обстоятельство, которое в любой нормальной системе правосудия должно было бы перевернуть всю картину: подсудимый Галымжан Мутаев признался в убийстве своему другу - соучастнику Колдасбаю Абилову, что отражено в материалах допроса, а именно: «Я его убил, не могу спать, 5 дней подряд пью водку, не могу прийти в себя.» (том 3. л.д. стр 112)

 - Подозрение в совершении преступления в отношении брата было предъявлено заведомо незаконно и необоснованно лишь на огульных и заведомо ложных показаниях Галымжана Мутаева, многократно судимого, рецидивиста, который намеренно оговорил моего брата, так как предположительно скрывает от следствия действительных преступников, возможного подельника по имени Ахмед,  который предположительно и совершил с Мутаевым убийство с разбоем. А с четвертым задержанным в убийстве Жолдасбаем Абиловым нет и не было ни одной очной ставки,  - поделилась сестра Касымжомарта С.

 По словам родственников Касымжомарта Серика полицейские не до конца изучили круг потенциальных подозреваемых, из орбиты уголовного преследования выведен некто по имени «Ахмед», который предположительно и являлся настоящим убийцей, убивавшем Барлыхана Байтанова. Однако, о том, что на теле убитого имеются ножевые ранения в уголовном деле нет ни слова. Так, при омовении родственники потерпевшего заметили глубокий порез (предположительно ножом) слева на бедренно-поясничной части тела покойного Б. Байтанова. Однако, в заключений эксперта №354 Нурлыбаева не указана колото-резанная рана у покойного Байтанова. В выводе эксперта констатируется лишь смерть Байтанова, наступившей от механической странгуляционной асфиксии в результате сдавления органов шеи мягким эластичным предметом.

О том, что к убийству причастен некий человек по имени «Ахмед» косвенно подтверждает и сам приговор, в котором указано: В этот же день около 18:00 часов Байтанов Б.С. вышел с работы и направился к остановке, где стоял ожидая, когда Мутаев Г.С на автомобиле остановился возле остановки. Байтанов Б.С. подошел к автомашине под управлением Мутаева Г.С. и назвал «Ташкентская» - маршрут, по которому он направлялся. Мутаев Г.С. пригласил его сесть в машину. Байтанов Б.С. сел на переднее пассажирское сиденье автомобиля, а еще один гражданин, личность которого следствием не была установлена и Касымжомарт С. сели на заднее сиденье автомобиля. Мутаев Г.С., управляя транспортным средством, добрался до села Көлащы Карасайского района Алматинской области, где гражданин, личность которого следствием не была установлена, вышел из автомобиля и ушел (дословная цитата из приговора).

 Интересно, не правда ли? Подельники берут на преступление человека, который их знает либо видел их в лицо и просто так на момент совершения преступления отпускают его, когда он добирается до села Көлащы. В уголовном деле гражданин, который совместно с Мутаевым Г.С. и Касымжомартом С. доехал до села Көлащы проходит как неустановленное следствием лицо.

В правоприменительной практике часто приходится сталкиваться с такими формулировками в постановлении о возбуждении уголовного дела, постановлении о привлечении лица в качестве обвиняемого, обвинительном заключении, обвинительном акте, обвинительном постановлении, обвинительном приговоре и иных процессуальных документах, как «в неустановленное время», «у неустановленного лица», «действуя группой лиц по предварительному сговору... неустановленное лицо», «при неустановленных обстоятельствах» и т. д.

Использование подобных словосочетаний позволяет утверждать, что событие преступления не доказано в порядке, предусмотренном УПК. Использование при описании события слова «неустановленный» в различных его вариантах, как правило, говорит о том, что событие преступления не доказано. Соответственно, не установлена и объективная сторона преступления.

Описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления (п. 1 ст. 397 УПК РК). Если в деле об убийстве появляется другое лицо, которое, не выдержав тяжести содеянного, фактически признает совершение данного преступления, это требует полной перепроверки всей обвинительной конструкции. Так кто же тогда виновен? Почему обвинение по-прежнему удерживается на человеке, который не имел никакой связи с потерпевшим и даже под давлением не смог правдоподобно воспроизвести обстоятельства преступления?

Однако даже в суде это не привело к пересмотру обвинения по факту непричастности подсудимого Касымжомарта С. к совершению преступления. И тогда вопрос становиться ещё острее: почему, в тот момент, когда в суде прозвучала иная версия и вина стала перекладываться на другого человека, это не заставило усомниться в её правдивости? Согласно п.3 ч. 2 ст. 394 УПК РК если подсудимый не причастен к совершению преступления, то суд должен вынести оправдательный приговор.

По данному основанию суд оправдывает подсудимого, если само преступление установлено, но исследованные судом доказательства не подтверждают или исключают его совершение подсудимым. Этим основанием следует руководствоваться и тогда, когда имеющихся доказательств недостаточно для достоверного вывода о виновности подсудимого, при том, что объективно исключается возможность собирания в суде иных обвинительных доказательств.    Вторым проявлением этого основания служит положительное установление того, что подсудимый этого преступления не совершал (например, при достоверном установлении его алиби).

Почему председательствующей в деле судья Ержан Жанузаков исходя из требовании п.3 ч. 2 ст. 394 УПК не оправдал подсудимого Касымжомарта С. вопрос риторический. В республике согласно открытым данным процент оправдательных приговоров составляет не более 2% из числа всех вынесенных приговоров. И здесь как нельзя кстати вспоминаются слова Главы государства Касым-Жомарта Токаева о том, что "необходимо обеспечить безукоризненную работу судебной и правоохранительной систем. Статистика показывает рост недовольства граждан решениями судов, надзорных и правоохранных структур. Люди не могут добиться справедливости в уполномоченных органах и вынуждены обращаться в Администрацию президента. Поток жалоб всегда увеличивается".

Бросается в глаза, что всем подсудимым и Касымжомарту С., и Мутаеву Г. и Абилову К. СМУС, исходя, что уголовное правонарушение совершено группой лиц по предварительному сговору назначил одинаковые сроки, отмерив каждому по 22 года лишения свободы. Так, в соответствии с ч.2 ст. 31 УК РК уголовное правонарушение признается совершенным группой лиц по предварительному сговору, если в нем участвовали лица, заранее договорившиеся о совместном совершении уголовного правонарушения. Предварительный сговор на убийство предполагает выраженную в любой форме договоренность двух или более лиц, состоявшуюся до начала совершения действий, непосредственно направленных на лишение жизни потерпевшего.

 В п.2 нормативного постановлении Верховного суда «О квалификации некоторых уголовных правонарушений против жизни и здоровья человека» указано, что при совершении уголовного правонарушения несколькими лицами необходимо выяснять, имелся ли между ними предварительный сговор на совершение уголовного правонарушения, были ли распределены роли, какие действия при совершении уголовного правонарушения выполнены каждым из них, а также все иные обстоятельства, на основании которых можно сделать вывод о совершении деяния группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или преступной группой, определить форму соучастия каждого из привлеченных к ответственности лиц, индивидуально квалифицировать их действия и назначить справедливое наказание.

Однако, суд достоверно не выяснил и не установил предварительный сговор Касымжомарта С. с рецидивистами Мутаевым Г. и Абиловым К. не установив точную дату, место и время их встречи ограничившись лишь тем, что в ноябре 2024 года, точная дата не установлена, Касымжомарт С. встретился в Карасайском районе Алматинской области с Мутаевым Г.С. и Абиловым К.А. (дословная цитата из приговора).

В ходе разбирательства также было установлено, что присяжные отвечали на вопросы, которые не были полностью представлены сторонам процесса. На простом языке это означает следующее: люди, от которых зависела судьба подсудимых, принимали решение в условиях неполной прозрачности самих оснований для этого решения. Так, при подготовке вопросов суду присяжных сторонам был представлен черновой вариант вопросов, который обсуждался с участием защиты и подсудимых.

Затем судья по своей инициативе изменил нумерацию и содержание вопросов, «исправлял ошибки» и ушёл для подготовки нового варианта вопросов для суда присяжных, который в итоге новый текст вопросов присяжным не был представлен ни защитникам, ни подсудимым, ни другим участникам процесса.

Таким образом, присяжные обсуждали и отвечали на текст вопросов, который подсудимые и их сторона защиты не видела и не имела возможности проверить на наличие наводящих формулировок, указать на подмену фактических обстоятельств, а также заявить возражения и предложения в порядке закона. Это грубо нарушает принцип гласности, права на защиту и процессуальный порядок формирования вопросов присяжным, превращая вердикт в результат закрытого от защиты документа обвинения. Такой порядок подрывает доверие к самой идее справедливого суда присяжных. Суд присяжных существует не для того, чтобы придать обвинению видимость легитимности, а для того, чтобы решение рождалось в условиях открытого, понятного и равного для всех процесса.

 По завершению процесса родственники Касымжомарта С. заявили, что у них имеется скриншот переписки, в которой Колдаспай Абилов перед совершением преступления говорит, что он ждет Ахмеда. По мнению родственников Касымжомарта С. это будет иметь принципиальное значение при рассмотрении дела в апелляции и понимания структуры преступления в котором инициаторами и организаторами проникновения в ломбард являются некто «Ахмед» и Галымжан Мутаев, и именно эти лица обладали реальным контролем над ключами от ломбарда и планом совершения преступления.    

Астральное тело прокурора при последнем слове подсудимых

Стадия последнего слова подсудимых имеет ключевое значение: именно здесь подсудимый подводит итог всего процесса, указывает на нарушения, сомнения, обращается к совести суда и присяжных. Отсутствие прокурора на этой стадии нарушает принцип состязательности и равноправия сторон, так как судебное заседание должно проходить в условиях присутствия обеих сторон, с возможностью реагирования и возражений.

 На судебном заседании в ходе ГСР, во время оглашения всеми подсудимыми последнего слова, гособвнитель Баймуханбетов Е. не принимал участие в суде, его не было ни в офлайн ни в режиме онлайн.  И здесь речь идёт не о незначительной детали и не о пустой формальности. Последнее слово подсудимого - это один из важнейших моментов любого судебного процесса. Именно в этот момент человек говорит с судом напрямую. Именно в этот момент звучит не протокол, не версия следствия, не технические документы, а живая человеческая речь перед приговором. И отсутствие государственного обвинителя даже на этой стадии выглядит как тревожный симптом отношения к самому процессу – уверена сторона защиты.

По факту отсутствия прокурора при произнесении подсудимым Касымжомарта С. последнего слова защитой было зафиксировано данное нарушение в протоколе судебного заседания и заявлено ходатайство о нарушении процедуры. Фактически сторона обвинения самоустранилась на критически важном этапе, и несмотря на замечание судьи Ержана Жанузакова гособвинителю об его отсутствии, суд не дал данному инциденту никакой правовой оценки и не отразил допущенное грубейшее нарушение в приговоре суда. 

Не эпилог, ищите женщину

Есть дела, где правда пробивается сквозь сомнения. А есть дела, где сомнения становятся громче самой обвинительной версии. История Касымжомарта Серика - именно такая. И вот здесь дело становится особенно тяжёлым по-человечески. Потому что перед нами не просто фамилия в материалах дела. Перед нами человек. Отец шестерых детей. Семьянин. Человек, который, как было заявлено, в тот вечер находился в кругу своей семьи.

 Показания свидетелей, давших присягу перед судом, были поставлены присяжными под сомнение, тогда как в противовес им были приняты во внимание данные биллинга неизвестного происхождения, а также ложные показания Мутаева Г., который будучи загнанным страхом перед суровым наказанием, переложил ответственность за содеянное на невиновного человека. Это алиби не разрушено – его проигнорировали, так и не дав ему стать частью дела, словно его и не существовало в природе.

Если у человека есть алиби, его нельзя отодвигать в сторону. Его нужно проверять тщательно, спокойно и до конца. Но в этой истории остаётся ощущение, что то, что могло подтвердить невиновность, не было исследовано с той настойчивостью, с которой обычно ищут доказательства вины. Здесь слишком многое говорит не о силе обвинения, а о его слабости. Не о чистоте доказательств, а об их сомнительности. Не о безупречной законности, а о тяжёлых процессуальных трещинах.

И потому концовка этой истории не может быть сухой. Потому что за фамилией, за протоколами, за таблицами, за заседаниями - живой человек. Человек, который должен был быть защищён законом не меньше, чем любой другой. Человек, чьё алиби должно было быть фундаментом этого дела. Человек, в чью пользу должны были быть изъяты и исследованы записи камер наружного наблюдения. Человек, по делу которого должны были быть получены настоящие, а не сведённые кем-то документы операторов связи. Человек, чья судьба не могла и не должна была зависеть от версии, из которой просто вычеркнули все оправдательные факты.

Когда в деле нет чистых биллингов, нет полной детализации, нет изъятых камер, нет надлежащей проверки алиби, нет какой-либо связи с потерпевшим, но при этом есть давление, процессуальные нарушения, признание другого лица и сомнительные цифровые сводки, — это уже не просто набор вопросов. Это крик о том, что истина так и не была найдена до конца.

И тогда остаётся не только юридический, но и человеческий вывод: невиновность Касымжомарта Серика не была опровергнута так, как это обязано делать обвинение в правовом государстве. Наоборот, всё перечисленное только усиливает сомнение в справедливости обвинения и говорит о том, что его вина не была доказана чисто, ясно и бесспорно.

Такие истории нельзя закрывать фразой «суд разберётся и даст оценку» и идти дальше. Потому что, когда ломают одну чужую судьбу на глазах у молчащего общества, завтра эта судьба может стать любой. Именно поэтому это дело нельзя забывать. Нельзя замалчивать. Нельзя оставлять в полутоне.

Потому что правда в таких делах не умирает. Она просто ждёт, когда её, наконец, услышат.

И пока эта правда не восстановлена, история Касымжомарта Серика не закончена.

Аян Турекулов